Статья в газете "Завтра 19.09.2013

Статья в газете "Завтра

Одна из примет российского житья-бытья — человек неопределенного пола и возраста в истрепанной одежонке с драной полосатой сумой в руках, а поодаль — стайка бездомных псов. Подобную картинку встретишь и на Камчатке, и в атомграде Заречный Свердловской области, и в Иваново… В столицах бесхозных собак всеми способами убирают с улиц, как грехи свои, — с глаз долой, да и бомжам достается… И все же в крупных городах приютов для них побольше, и народ там богаче — подают щедрее, да и псов подкармливают, но главное — помойки, настоящий Клондайк… В провинции хвостатых бродяжек просто уничтожают и утилизируют, а бесприютные страннички, побираясь на папертях, тихо растворяются в никуда… Недавно директор Института экономики РАН, член-корреспондент РАН Руслан Гринберг точно заметил: "У нас сейчас две разные страны, граждане которых не имеют друг к другу никакого отношения. Есть маленькая страна с очень богатыми и большая — с очень бедными. Разрыв между ними катастрофический". Продолжая эту мысль, добавлю: и в этой "стране бедных" лишь шаг отделяет почти каждого от того, чтобы перейти черту к бездомности и нищете. На вопрос о том, сколько у нас в стране бомжей, не может ответить никто. По разным оценкам — от 3 до 5 миллионов взрослых россиян. Современный российский "бомж" — это холостой мужчина, 35-40 лет, без документов, достаточно интеллигентен, что отличает его от бездомных Западной Европы: окончил школу, техникум, колледж или ПТУ. При этом многие имеют букет характерных заболеваний, вызванных недолеченными травмами, постоянным недоеданием и переохлаждением. Если ранее почти половину бездомных России составляли люди, вышедшие из мест лишения свободы, то сейчас их стало значительно меньше, сейчас преобладают в этой среде люди, оказавшиеся на улице из-за семейных проблем — около 40%. И эта доля неуклонно растет… Исследователи объясняют эту тенденцию как "следствие морального распада в обществе, семьи всё чаще разрушаются, меняются ценности у людей, и родные и близкие больше не на первом для них месте. Целью в жизни становится всё, что угодно: материальное благополучие, увеселения, эгоистичные устремления. Тем более, что на протяжении нескольких лет нам постоянно внушали, что так думать модно". Ивановская область — не исключение из общего правила. И расслоение налицо, и бомжей, и бездомных псов там хватает. Десятилетия "реформ" откатили регион в разряд "депрессивных". Текстильный. Живет там Антонина Александровна Васильева. По натуре своей она из тех, кто не рассуждает о необходимости "творить благие дела", — она их делает. Самоотверженно, во многом отказывая себе, не считаясь со здоровьем и временем. К тому же, ее труды не обещают славы и наград, зато могут вызвать и вызывают у немалой части сограждан скептическую, а то и насмешливую улыбку, даже неприятие, мол, подумаешь, нашла на кого деньги и силы тратить… Однако, есть подкрепленное опытом наблюдение, что рассуждающие подобным образом вряд ли сами протянут руку помощи тем, о ком они на словах так пекутся… А забота Васильевой — бездомные животные, тема в России трудная, от которой чиновники разных мастей всячески пытаются отмахнуться, про себя считая зоозащитников людьми не вполне адекватными, что не мешает заинтересованным службам "наваривать на собаках" немалый доходец. Начинала она с частного бюро "Ищу хозяина". Вся информация по городу и окрестностям о несчастных бродяжках и "потеряшках" стекалась к ней. Васильева сама ездила за бесхозными кошками и собаками, устраивала их на передержку, а если не получалось — забирала кого-то к себе в квартиру, лечила, выхаживала. Трудами Васильевой и ее добровольных помощников около тысячи животных обрели дом. Теперь, вот уже третий год, действует ее частный приют, построенный целиком на собственные средства и при поддержке друзей. В ипотеку под залог квартиры выкупила она заброшенную ферму и стала переустраивать ее под приют по собственному проекту. Стоит сказать, что у Васильевой три высших образования, экономическое и юридическое она получила за последние годы, своя небольшая бухгалтерская фирма, она лихо водит старенькую машину и без боязни идет на контакт с любой собакой. Псы чувствуют ее открытую добрую душу и редкое нынче качество — надежность, а это ключ к сердцам самых озлобившихся и потерявших веру в человека. Теперь на месте прежних руин возвышается светлый, уютный, отделанный сайдингом дом, больше похожий на коттедж, площадью 535 кв. м, из них отапливается — 250. Приют рассчитан на 120 собак и 150 кошек, но постоянно переполнен. Здесь есть приемная, карантины, щенники, вольеры для питомцев, пищеблок, кабинет ветеринара и операционная, комнаты для волонтеров и сотрудников приюта, подсобные помещения, две площадки для выгула по 250 кв.м. В подсобном хозяйстве имеются загоны для коз, курятник, колодец. На втором этаже планируется оборудовать зоогостиницу. Третий год идет, как живет Васильева по принципу "и один в поле воин". Можно ли подвести какие-то итоги? — спрашиваю я её. — Проблема с бездомными животными оказалась огромной. Если б знала заранее, наверное, не взяла бы на себя такие обязательства. Теперь-то я вижу ее в полном объеме и знаю, как надо ее решать в нашей области. А пока — город выделил 4 с половиной миллиона на три года на решение проблемы с бездомными животными, но до этого только на убийство выделялось в год 2 миллиона. Видите, насколько не продумано, не просчитано всё? А как просчитаешь, если нет четкого представления, сколько у нас бездомных животных, сколько — хозяйских… Местные власти, город, с энтузиазмом относятся к моему делу, но поддержки реальной нет. Ясно, что проблем много других. Значит, не пришло время… Сейчас город собак не отлавливает, требуют заниматься этим коммерсантов, а те пользуются втихую запрещенным, мучительным для животных дитилином. И никто за этим не следит. Приют мой — хозяйство беспокойное. У меня ведь еще бомжи социализацию проходят. Есть городской приют для них на 50 коек. Туда можно прийти к 17 часам и остаться на ночь. Днем их выставляют оттуда. Месяц пребывание бесплатно, потом — 20 руб. за ночь. Их там не кормят, дают только место для сна. Ночлежка, по сути… Работа — уборка мусора за 250 рублей в день. В моем приюте, как правило, трудится до 11 человек, и живут они здесь постоянно. Комнаты уютные, телевизоры есть, питание обеспечено. Всего через приют человек 50 прошло, в том числе и бывшие зэки. Нахожу людей через церкви. Многие из них нормальной домашней жизни не видели, по хозяйству ничего делать не приучены. Некоторые поначалу даже не могли спать в чистой постели. У каждого — своя горькая история. Вот Оля — 46 лет, детдомовская, 23 года по тюрьмам, Дима из Фурманова — 34 года, сам пришел по моему объявлению в храме. Он имел частный дом, по пьянке сел в тюрьму, пока сидел — дом разграбили, разобрали систему отопления. Дима по профессии слесарь, но производства-то в области нет. Еще работают у меня два бомжа, состоящие в гражданском браке. Сергей воевал в Чечне, реабилитация оказалась лишь на словах, попал в тюрьму, квартиру в его отсутствие разменяли, получил комнату без отопления, без света. Жить нельзя, значит, и работать в районе не может. Девушка его — из семьи алкоголиков, в приюте трудится поваром. У нее-то жилье есть, но брат занял и туда не пускает. Георгий у нас старше всех, жил он в Грузии, с распадом Союза вынужден был уехать оттуда, сын его воевал в Чечне, потом устроился где-то в России. Найти бы сына, но у Георгия украли документы в Москве, где он работал на стройке в 90-е годы. Вот и маялся он без документов, без денег, на все руки мастер, а не берут никуда, возраст… 20 лет в России, гражданства нет, был у него вкладыш, но все пропало. Сейчас стараюсь помочь восстановить ему документы. Прибился к нам как-то Женя из Питера, с двумя высшими образованиями, философ, поэт, пришел весь завшивевший, отмыли. Квартиру жене с ребенком оставил, скитался долго по монастырям и церквям, все каких-то ответов на вопросы свои искал. Отогрелся и ушел через месяц Бог знает, куда… Всех, кто приходит с желанием работать в приюте, я принимаю, никому в душу не лезу. У меня лишь одно требование — не пить. Выбирают они себе занятия сами: кто строит, ремонтирует что-то, кто вольеры чистит, выгуливает собак, убирает мусор, моет полы. Постепенно привыкают люди к нормальной жизни и есть надежда, что не вернутся они на помойку. По желанию берут выходные, я выделяю им деньги на проезд, обеспечиваю одеждой, обычной и рабочей. Беда, у многих нет привычки к систематическому труду, приходится быть психологом, искать к каждому подход. Сейчас в жизни приюта новый этап. Я активизировала работу по привлечению волонтеров. 
IMG_1516.png
И молодежь подтягивается, ребята хотят открыть свой волонтерский сайт. Стараюсь их тоже направлять по интересам. Художественное училище будет мне помогать делать социальную рекламу, но не избитую, типа, спаси ему жизнь, я вижу рекламу приюта, как призыв к действию. А то люди как рассуждают? — "Мне жалко собачек, кошечек, я их кормлю". На этом вся любовь и заканчивается. Для меня очень много значат слова Р.П. Уоррена: "Ты должен делать добро из зла, потому что больше его просто не из чего делать". А то у нас все зациклились на черноте, на безысходности, мол, ничего мы не можем, все плохо. Мне же хочется позитивную программу дать. Придумала четкую анкету, где все расписано, чем ты можешь помочь приюту, сколько времени посвятить волонтерству и т.д. Встретилась недавно с представителями молодежного правительства области, есть договоренность, чтобы на базе приюта можно было прививать добрые помыслы подрастающему поколению. В перспективе хочу сделать игровую площадку для родителей с детьми, где можно было бы поиграть и побегать вместе с нашими питомцами, научиться водить собаку на поводке. С малолетства стоит с детьми работать, чтобы выросло поколение, обладающее ответственным отношением к животным. Появилось понимание важности нашего дела у ветеринаров. Приюту пришли на помощь три клиники "Альфавет", "Верный друг", "Солнечный лев". Сельхозакадемия предлагает услуги по стерилизации животных. Уже пять волонтеров-врачей у нас. Приютских стараются принять без очереди, бывает, что и денег за услуги не берут. Необходима программа переписи животных, и мы ее постепенно готовим без помощи города. Надо поддерживать тех, кто стерилизует животных, особенно в частном секторе. Все эти "нежеланные" в результате и оказываются на улице. В 12-м году мы много кошек простерилизовали, стало меньше котят, а то к воротам приюта их мешками подбрасывали. Конечно, самая главная наша работа — поиск семей для приютских питомцев. И здесь у нас показатели неплохие: в год до 64 процентов пристраиваем. Приют стал узнаваем в регионе. Мы даем рекламу в Интернете, "В контакте" есть наша группа, в Яндексе размещены фотоальбомы. Фото нам делают безвозмездно. Приют также выручают торговые сети, отдавая просроченную продукцию. Мы ее термически обрабатываем, варим. Пожертвования есть, но очень слабый ручеек! Деньги в городе — только у бюджетников, ведь текстильные фабрики превращены в торгово-офисные центры. А к государству я за помощью не обращалась. Признаюсь, от закона по животным, который все никак не поставят в Думе на повестку дня, я ничего прорывного не жду, но его надо принять. Может, тогда появится больше ответственности у владельцев животных и у заводчиков, а общество осознает необходимость поддержки желающих открывать свои частные приюты, отринет жестокость и равнодушие к слабому.


    ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru
    Cледующая новость

    Приюту 3 года !


    Предыдущая новость

    Теракт на "Станционной
    'cackle.comments' is not a component